Брешь
При штурме врат Древних мы встретили лишь незначительное сопротивление. Воины быстро разнесли эти каменные стены в пыль.
Древние пытаются усыпить мою бдительность. Они оставили свои барьеры без энергии, чтобы передать ее на скрытое где-то оружие! Что ж, решили объявить войну – будет им война!
Я уже вижу их знаменитую цитадель. Она горделиво рассекает линию горизонта, очерченная светом растущей луны.
Там они хранят свое Пламя, утверждает мой друг-бродяга. Там они призывают огонь, которым собираются погубить мой народ и испепелить мои земли!
Довольно с нас власти крыс. Мы вместе сокрушим их, раз и навсегда.
Схватим за горло. Сбросим по ступеням спирали.
Вниз. Вниз. Вниз.
Навсегда.
— Владыка Воргот, Страж севера, правитель Римгарда
Полнолуние несет осознание
В моей груди бьется два сердца.
Одно отбивает марш возмездия, что становится громче, рвет и мечет, душит меня изнутри. Это праведный, карающий гнев.
Второе же отзывается мерным эхом – тихим, вкрадчивым гулом, в котором чувствуется... некое воспоминание, тень меня самого, которую я не узнаю. Она моложе, бодрее.
Эта тень молвит о границе, которую можно удержать лишь сильной рукой. О гордом, но изможденном королевстве, жаждущем единства, собранном в кулак. О неком таинственном семени – угрозе, что окутала разум с внешней стороны и пустила корни.
Он — Страж севера.
Защитник стен.
Он тоже изнывает под чужим кулаком.
Ему приходится жить в мышином мире, где всем заправляют трусы.
Кто-то должен поднять меч и разрубить эти узы.
Во веки веков.
Слабым суждено умереть. Жизнь нужно заслужить.
Пусть стены станут выше, держат небеса.
Мир под ними пусть станет морем синей дымки.
Семя говорит, что дымка принесет единство.
В Пелене все вновь станет целым, единым, неделимым.
Избранному суждено протянуть руку в будущее.
Кулак. Меч. Конец.
Лазурная нить сошьет два сердца в одно.
— Владыка Воргот, Страж севера, правитель Римгарда
До облаков рукой подать
Судьба уже на пороге. Мы так близки к их проклятой цитадели... и спрятанному в ней оружию. Огню, который мы должны потушить. Первородному Пламени, что хочет сжечь нас заживо. Это источник их вечности, жизненная сила всего рода.
Мы отделим мышей от людей.
Крыс от королей.
Древних от пепла возрождения.
Мы погасим Пламя. Объединим весь мир. Вновь станем целым, как и сказал Бродяга.
Он стоит со мной плечом к плечу, в одном шаге от края, протянув руки вперед.
«Вот что видят птицы, — молвил Бродяга. – Хищные птицы, что парят выше всех».
Именно так. Я должен воспарить... над крысами... и всем остальным.
Я всегда знал, что здесь мое место, что мне было суждено положить всему конец. Мое сердце стенает, но долг будет выполнен.
— Владыка Воргот, Страж севера, правитель Римгарда
